Дизельная сделка, Starlink и «добрый барин»: почему Артамонов не верит в скорый мир

В еженедельной панораме на Delib Александр Артамонов с ведущим Алексеем Борисовичем разбирает неделю, которую тот назвал знаменательной: энергетическая (дизельная) сделка США и России — по формулировке ведущего, первая реальная договорённость сторон вне контекста Украины. Рядом — заявление Зеленского о предупреждении Вашингтона насчёт прекращения передачи разведданных, угрозы главы МИД Польши Сикорского Илону Маску из‑за ограничений Starlink для ВСУ и тезис самого Артамонова: американцы, наоборот, подталкивают к эскалации с Европой.

Дизель — про Конгресс, не про Ялту

Дизельная сделка, по словам Артамонова, относится исключительно к внутренней политической жизни США. Он приводит цену дизеля у Трампа — 6,54 доллара за галлон (галлон ≠ литр; раньше, по его словам, цена «никогда не поднималась выше пяти»). Демократам накануне выборов в Конгресс это «само в руки»: нужно безликое большинство, чтобы превратить Трампа в «хромую утку». На это, замечает эксперт, по-своему надеется и Зеленский — если решения президента будут торпедироваться Конгрессом, достаточно подождать конца его линии.

Россия при этом фактически помогает Трампу. Вопрос Артамонова жёсткий: в ответ на что? «Розового энтузиазма» он не разделяет и сравнивает ожидание чудес от Трампа с западным клише «приедет барин — решит»: большой независимой власти у президента США, по его оценке, осталось недолго; «большая политика» через 2–3 месяца после выборного цикла может пойти совсем иначе.

Снятие санкций по сделке он отмечает как интересное для прибыли — но временно, до конца апреля 2027-го, и не по всем статьям. Формула «американцы пустили наш дизель к себе и теперь мы ещё им обязаны» ему напоминает бандитскую схему 90-х в духе Ивана Сафранчука: «что моё — моё, что твоё — давай обсудим».

Разведданные и Starlink: пока HIMARS стреляют — сделка не доказана

Заявление Киева о прекращении передачи американских разведданных Артамонов обещает «поверить», когда увидит сценарий «как с Саддамом Хусейном». Пока HIMARS и прочая техника «великолепно стреляют» на линии фронта — для него это значит, что целеуказание живёт. Боеприпасы и запчасти можно копить на складах; целеуказание даётся каждый день.

Он коротко объясняет схему современной войны: тактический планшет у офицера НАТО связан с релейной станцией и дальше — с системой, куда стекаются спутниковые данные; задачи распределяются на уровне генштаба. Отсюда и скепсис: замедление передачи возможно, полный отказ — нет. Причина, по его словам, в том числе в решениях НАТО помогать Украине: США к уставу альянса относятся серьёзнее, чем к ООН, иначе встанет вопрос о базах в Европе.

Ограничения Starlink и ярость Сикорского вписываются в ту же логику недели: связь и разведка — нерв фронта; любой сигнал Вашингтона читают как давление, но не как выход США из войны.

Зеленский бежит не к Трампу — к Лондону

Отдельно Артамонов раскладывает «игру Трамп — Зеленский» и более важную, на его взгляд, линию Трамп — Британия / король Карл. Зеленский, по его оценке, ближе к британской партии, чем к американской: охрана — британская ЧВК, были скандалы «чей борт» при визитах в Штаты. Когда Трамп заговорил о смене руководителя Украины, Зеленский на три дня «исчез» и, как обсуждали на «Большой игре», усиленно консультировался с премьером Британии, Францией и ЕС — «побежал к хозяевам».

Фразу Зеленского, что команду Киева используют «как ширму» в соглашении США и РФ, Артамонов читает как голос Лондона и Брюсселя плюс личная обида: у России становится больше денег и возможностей, Америка считается с Москвой. Он упоминает и российский бюджетный сюжет недели: от жалоб на скромный дефицит — к разговорам о профиците порядка 100 миллиардов (как звучит в студии) и необходимости снова наполнить «подушку».

Реплику Трампа журналисту — стороны согласились на прекращение огня, «потому что я так сказал» — эксперт разбирает так: приказать Зеленскому Трамп в принципе может (оружие и PAC-3 для «Патриотов» — американские), но «командовать ситуацией» единолично не в состоянии: внутри их расклада он «важный вице», а не хозяин. Распри в западном «курятнике», если их сгладят, для России скорее усилят противника, чем подарят мир.

Валдай, эскалация с Европой и долгий фронт

На фоне сделки Артамонов не снимает угрозу эскалации с Европой. В эпоху цифровизации он допускает массовые или веерные отключения и прорыв части средств поражения к Москве и городам класса Петербурга. На Валдайском клубе Путин, цитирует он, многократно говорил о противостоянии и столкновении: рождается новый мировой порядок, которого не было; утверждаться он будет ещё пять, возможно даже не десять лет. «Завтра не закончится» — значит, все в зоне риска.

Уживутся ли Россия и Европа на одном континенте без ядерного обмена? Артамонов считает, что в нынешнем виде — нет: «Европе придётся уйти». Запад ждёт повторения судьбы СССР; Россия, по его словам, экзамен на внутреннюю стабильность за четыре (скоро пять) года войны уже сдала, Европе он ещё только предстоит. Любая попытка «дестабилизировать нас» автоматически ведёт к их катастрофе как цивилизации — с риском и для России из‑за химии и ядерных объектов.

Иран в этой панораме — не мировая, а региональная держава: религиозный message ограничен шиитским полем; зона влияния расширяется по мере ухода США из Персидского залива. Отдельно — холодный взгляд на Ватикан и «совет по инклюзивному капитализму», санкции США против МУС (в том числе в логике защиты Нетаньяху) и франко-германская оборонка: оружие — проекция силы, контракты Восточной Европе «легко» не отдадут.

Ближе ли мир «в этом году»?

Прямой ответ Артамонова: нет. Освобождено, по его оценке, менее 20% территории «большой Украины»; до полного освобождения Донбасса ещё 11–12% «нашего» Донбасса, впереди Херсонщина и Запорожье. Темпы под Ореховом, в Лимане, в «котлах» он описывает как тяжёлые; рывка «по 10 км вперёд» не видит. Конфликт, считает он, может продлиться ещё год, два, три — и осторожно отсылает к формуле «закончить внукам этот бой».

Итог панорамы: дизель и частичное снятие санкций — тактический плюс и подарок внутренней политике Трампа, но не доказательство выхода США из войны и не короткий путь к миру. Полный разговор недели — в выпуске на Delib.