Качественное изменение в восприятии информации «срединным немцем», «конспирологический ГЭБ», «дыра Трампа» и технологии «кубика Рубика»

Основных вопросов, которых я в первую очередь коснусь - два. Первый - это состояние сознания так называемого Срединного немца. А второй - как это состояние, или, вернее, нынешнее качественное изменение этого состояния, может быть канализировано в тех или иных интересах, и во что это может вылиться.

Но я начну с того, что, исходя из контактов с немецкими коллегами, которые активно занимаются интернетом и соцсетями, можно утверждать следующее. Они констатируют, что после прихода Трампа на второй президентский срок в США сильно оживилась немецкая среда социальных медиа. Так, в ютубе, например, стали доступны гораздо больше каналов из тех, которые были до Трампа заблокированы. И при этом, как мне сигнализировал мой контакт в Германии, погруженный в эту среду, на сегодняшний день потихонечку люди, причем далеко не только из его окружения, начинают обращаться к альтернативным медиа. Это подтверждают и немецкие демоскопы.

То есть немцы перестают всю информацию черпать из телевизора, радио и основных печатных изданий мейнстрима. На фоне этой тенденции я обратил внимание на появившийся на днях очередной выпуск материалов одного из таких альтернативных медиа. Его ведет немецкий отставной военный, который в свое время служил в Иностранном легионе, достаточно опытный. Он устраивает и курсы по выживанию и дает определенный анализ ситуации с точки зрения кризисных явлений. На сей раз он предложил свой анализ готовности немецкого общества и немецкой армии к тому, что министр обороны Писториус назвал словом kriegstüchtig, то есть готовности к войне. (Мы с Вами не раз эту тему обсуждали. Кстати, когда Писториуса спросили, зачем он воспользовался словом из вокабуляра времен Третьего Рейха, он сказал, что слова должны соответствовать вызовам времени). Так вот, немецкий военный, который давал свой анализ, сконцентрировался на трех основных вопросах. Первое: он дал системный анализ того, насколько готова Германия к осуществлению военной логистики НАТО с запада на восток, а именно сколько в Германии мостов (оказалось, что больше 130 000), и в каком они находятся состоянии. Далее, он анализировал вопрос о том, сколько у армии имеется мостоукладчиков, наличие которых является одним из основных элементов инженерной подготовки войск в условиях, когда, например, от Германии НАТО требует уже в 2027 году подготовить полноценную дивизию, оснащенный тяжелой техникой, и учитывая, что основная сила армий Германии в разных войнах состояла в ее мобильности и обеспеченности инженерным потенциалом. Так вот, он утверждает, что на сегодняшний день в армии от 30 до 40 единиц такой техники. Это «Игуаны», которые могут строить переправы, выдерживающие вес танков за 70 тонн, что необходимо в случае переброски войск НАТО, оснащенных современными тяжелыми танками, через Германию с Запада на Восток. А так называемые «Бобры» - это другое поколение мостоукладчиков, которые могли перебрасывать технику до 50 тонн - их было 28 действующих экземпляров на момент до 2022-го года, а потом из них 16 отдали Украине. То есть больше половины ушло туда. И фактически, по его оценке, по крайней мере, на сегодняшний день Бундесвер не в состоянии обеспечивать те задачи, которые перед ним ставятся. И вообще логистическая система Германии к этому не готова. Но что еще более важно, он, в-третьих, дал свой небольшой анализ того, насколько немецкая молодежь готова к тем вызовам, которые, собственно, вооруженный конфликт с Россией, обуславливает. Его вывод однозначен и достаточно прост. Не случайно лишь 14 процентов молодых хотели бы пойти в армию. Молодежь к этому совершенно не готова, особенно поколение 2008-2009, которое в первую очередь в случае мобилизации пойдет в армию. Там действуют совершенно другие формулы соотнесения себя с действительностью, они строятся через чаты и ИИ, и так далее, которые с сегодняшней реальностью соотносится разве что в виде игры в беспилотники. Но при этом беспилотные войска на сегодняшний день не решают задачи, которые ставятся перед Германией. Но я упоминаю об этом скорее в том ключе, что сейчас действительно поле таких альтернативных каналов резко расширилось, и количество просмотров у них заметно увеличивается.

И здесь я обращаю внимание на следующий конкретный феномен. Я говорю о появлении на одном малоизвестном альтернативном канале человека по имени Колья Шпёри. Те, кто долго жил в Германии и следил за спортом в Германии, наверняка это имя встречали. Я когда то, когда, помимо прочего, вел спортивную передачу на радио, часто встречал это имя, и в контексте «Формулы-1», где он был менеджером, и в контексте бокса - он дружил в свое время с братьями Кличко. Но, главное, что это один из самых известных немецких путешественников. Он побывал в 139 странах. И не просто побывал, а был в очень многих горячих точках. Он был в Колумбии с повстанцами, он был в юго-восточной Азии, с исламистскими группировками. Он многократно бывал на Донбассе. Он был знаком с людьми из МИ-6. Он был консультантом в банке Ротшильдов. То есть это человек, который действительно много видел, много знает и составлял свой определенный анализ ситуации. Но почему я говорю именно о медийном феномене?

Есть такое понятие в медицине - ГЭБ, гематоэнцефалический барьер. Это барьер, который разделяет кровеносную систему организма и центральную нервную систему. Такой барьер не дает проникнуть в центральную нервную систему определенным элементам из крови, которые он заподазривает на вредоносность. Причем он очень жестко эти проникновения отсекает. В моей интерпретации кровеносная система общества и государства – это информация. А центральная нервная система – это система управления. 

В начале двухтысячных годов, когда я в Германии по рабочей необходимости следил за инновациями в научной сфере, мне встречались работы, которые были посвящены тому, как преодолевать ГЭБ, чтобы заносить медицинские препараты в центральную нервную систему. Для этого создавались «обманщики», то есть элементы, которые медики как наконечники сажали на медицинские препарат, и они обманывали этот барьер, он их пропускал. А за ними – и основной препарат. Так вот, я хочу сказать, что Колья Шпёри - это собеседник, который представляет собой наконечник, способный преодолеть барьер, который в сознании срединного немца выстроен против альтернативной информации. Барьер работал еще недавно таким образом, что серединный немец сущностную «альтернативу» относил к разряду «конспирология», а конспирология – это мусор. Тех, кто не входит в мейнстрим-медиа, называли со времен Ковида конспирологами. И это, в общем, по большому счету, действовало. Так вот, Колья Шпёри для обычного серийного немца вызывает доверие, потому что он – успешен, он – в типаже столь любимого спортсмена и независимого путешественника с тягой к приключениям (lebenskünstler), он все видел своими глазами, сам поездил. Он производит впечатление человека не ангажированного, хотя высказывает довольно серьезные действительно конспирологические вещи. И несколько его тезисов я здесь воспроизведу, поскольку они важны, причем важны не с точки зрения того, что они для нас дают серьезную новизну, а в том, что для среднего немца они могут быть ошеломляющими. (Он, кстати, рассказал, что, когда дружил с Кличко, он констатировал, что, конечно, их уже тогда немецкие власти, определенные властные структуры, видели в качестве проводников немецкой политики и немецких интересов в большой политике на Украине. В первую очередь, Виталия Кличко. Это я подтверждаю, я за этим сам наблюдал. Виталий в начале 2010-х годов был ставленником Германии в качестве будущего главы государства. Шпёри этого не сказал, но он подтвердил, что Кличко - это была большая немецкая ставка). Кроме того, он изложил такую схему, которая нам очевидна, а вот для немцев совершенно не очевидную. Он был знаком с руководителем одного из адвокатских бюро на Украине, который ему сказал, что бюро являются передовой организацией ЦРУ на фронте создания националистических и практически фашистских группировок среди болельщиков. Целью тогда было разжигание противостояния, как это обозначил Колья Шпёри. И это было осуществлено. А теперь к сути. Шпёри предложил свою трактовку тезиса «разделяй и властвуй», которая звучит таким образом: «Если есть правда, то противоположная сторона к правде - это тоже правда. И тот, кто контролирует обе стороны «правды», тот, собственно, управляет ситуацией». По его мнению, ЦРУ и британцы, причем не просто британцы, а «Сити» или «Ротшильды», эти вполне определенные круги, обладают мощными умениями и навыками по контролю за «обеими сторонами правды». (Он еще говорит в этом контексте об иллюминатах, но я в это не готов погружаться, это специальная тема, в которой я совсем не специалист. Звучит это как конспирология, но он ее совершенно не стесняется). Судя по количеству просмотров и по тому, как он говорит, я вижу, что его слова будут восприниматься срединным немцем, они преодолеют ГЭБ. (Не случайно сразу после появления этого материала интервью со Шпёри поспешил взять самый крупный антимейнстримовский ресурс – CompactTV, близкий к АдГ).

Шпёри говорит, что он наблюдал сам и не раз видел эти механизмы в действии. А в качестве яркого примера, коему он, впрочем, не был сам свидетелем, он рассказал, как один из знаменитых британских военных в середине прошлого века в Кении решал задачу борьбы с повстанцами. Он фактически инициировал создание контролируемой британцами террористической группы, которая проводила теракты среди мирного населения, чем, в результате, вызвала такой страх и вообще неприятие всего протестного среди населения. И задачу британский наместник таким образом решил. Это и есть, по мнению Шпёри, владение обеими сторонами создаваемой «реальности» и оперирования страхом. Нельзя сказать, что на Западе об этом не говорят. Я не раз упоминал одного из исследователей этого вопроса, Даниэля Ганцера, но он как раз считается маргиналом и «путинферштеером», «понимателем Путина», что ограничивает проходимость его тезисов через ГЭБ. А Шпёри маргиналом считаться не будет. Его так просто не назовут «понимателем Путина». Он, будучи сам свидетелем многих современных подобных схем, утверждает, что практически все те явления, о которых мы сегодня говорим, о запрещенной ли в России «Аль-Каиде», или об «Абу Сайяфе» в юго-восточной Азии, или о массе других террористических организаций и пиратский структур, - все они созданы Западом. И он предложил такую интересную формулу. Он напомнил Гёте, который тоже был иллюминатом. Фраза Мефистофеля в Фаусте, что «Я часть той силы, которая, желая зла, творит добро» - это и есть создание той «второй правды». То есть того, на самом деле, зеркального зла, которое позволяет управлять процессом поддержания управляемости мировых систем. 

Здесь я должен заранее извиниться перед теми слушателями, для которых, может быть, следующий пассаж покажется сложным. В математической теории управления сложными нелинейными системами есть один из методов – он называется СПС, «системы управления с переменной структурой», изобретателем которого считается наш Ученый, С.В. Емельянов. Собственно, управление линейными системами строится так: если есть некоторая цель и система от нее отклоняется, то управляющий орган пытается придавить это отклонение за счет создания так называемой отрицательной обратной связи. И когда отклонение от цели уменьшается, давление на систему тоже уменьшается. В нелинейных системах это не действует. Ты надавил, а она спружинила и улетела бог знает куда. Тогда был придуман принцип, когда нелинейную систему разделяют на несколько частей и сшивают по принципу реле, когда каждая из частей сама по себе разлетелась бы в атомный взрыв, в бесконечность, в хаос, в катастрофу, но, когда их сводят вместе, они гасят друг друга. Важно только вовремя переключать с одного режима нелинейности на другой. Но в каком-то смысле то, о чем говорит Шпёри – это проявление того же принципа - что британцы и не только британцы, но и американцы, умеют создавать такие системы, где каждая подсистема сама по себе нелинейная и может стремиться к хаосу, но внешний управляющий умеет их вовремя переводить в режим «встречного хаоса» и знает законы реле. И в сумме он получает систему, которую он может контролировать. 

Кстати, Шпёри обращает внимание на следующий момент, содержащий определенный парадокс в свете вышеуказанного. Он говорит, что немцы - это нация с самыми промытыми мозгами. За ними идут южные корейцы. Допустим. Такой тезис и у меня не вызвал большого удивления, поскольку был сопровожден конкретным пояснением знающего человека о реальной более высокой промытости мозгов у корейцев юга, чем севера. Задуматься заставили тезисы два и три, про так называемых англосаксов, которые, несмотря на умение «контролировать реальность», вовсе не в дамках сейчас. Американцы, по Шпёри - это самая неудавшееся нация в том отношении, что из великой идеи Великой Америки получилось нынешнее государство, которое становится государством-неудачником, несмотря на всю его внешнюю мощь. А вот британцы - это самая зависимая нация. Почему? Потому что, по его мнению, они напрямую и больше всех остальных зависят от лондонского «Сити», который к национальным интересам Британии отношения не имеет. А «Сити» как раз является основным игроком, строящим те самые нелинейные системы управления разными видами «правды» (Назову ее «мнимой реальностью»). Шпёри говорит, что 2022 года не случилось бы, если бы русские и немцы умели бы тоже управлять этими процессами. Однако, увы, здесь британцы сильно опережают нас и обыгрывают на том, что они все время меняют вот эти полюса. Что есть правда, а что - нет. 

То есть, выделив феномен Шпёри, я сейчас говорю о том, что есть определенный, по крайней мере, толщиной в палец, прорыв плотины, прорыв ГЭБ по доступности и желанию со стороны срединного немца получать информацию, которая является альтернативной, которая в по-другому объясняет события вокруг. Эта информация, конечно создает, глубокое недовольство тем, что происходит в ФРГ, и влияет на центральную нервную систему Германии как организма государства и общества. Но, вроде бы, те силы, которые создали нынешнюю власть, которые ее поддерживают, должны были бы этому противодействовать? Однако, учитывая сказанное выше, надо принимать во внимание, что те же силы обладают умением в какой-то момент перевернуть карточный или шахматный стол и начать работать в условиях совершенно новых, работать с этим недовольством и канализировать его в свою сторону. И сегодня как раз на это я хочу обратить внимание. Реле скоро будет переключено.

Но вернемся к ГЭБ, к так называемой конспирологии, и к конкретике прорыва плотины. Появилась информация, связанная с файлами Эпштейна и довольно болезненная, о присутствии имен ряда немецких политиков в этих файлах. И в числе прочего есть сведения о том, что молодая немецкая политик из СДПГ, Филиппа Зигель-Клекнер, была при канцлере Шольце инкорпорирована Эпштейном в министерство финансов ФРГ и в немецкую разведку БНД. То есть, что она была прямым агентом Эпштейна там. Именно она была одним из главных проводников идеи снятия долгового тормоза с бюджета ФРГ и интенсивной «инфлятизации». Правда, при Шольце это сделано не было, но, как только он ушел и пришел Мерц, это тут же было осуществлено, и социал-демократы, по крайней мере, большая их часть, этому поспособствовали. А снятие долгового тормоза в первую очередь привело к резкому увеличению затрат на войну и к возгонке военной риторики. То есть следующая ступень милитаризации была достигнута. И Зигель-Клекнер те, кто поднимает этот вопрос, считают ставленницей тех кругов, которые стоят за Эпштейном. А его, в свою очередь, видят агентом тех сил, которые условно обозначают как «глобалистские». Можно по-разному к этой трактовке относиться, однако факт заключается в том, что Мерц имел очень тесный контакт с «Блэк рок», а Шольц – с «Варбургом». И в немецких немейнстримовских СМИ уже не в качестве конспирологических приводятся схемы, описывающие связь между переходом Германии от так называемой индустриальной экономической системы «AG Deutschland» к системе видного участника глобального финансового процесса с доменом спекулятивного капитала (начало 2000-х), а затем, в ходе кризиса 2008-2009 годов, к глубокой зависимости системы от спекулянтов высоких уровней, сидящих в США (например, «Блэк Рок») и в «Сити», а затем – к сталкиванию системы в большие войны этими же управленцами. 

И еще о прорыве мейнстримовского информационного барьера. Апофеозом крушения мифа о лживости всего, что не параллельно мейнстриму, в глазах срединного немца стала история со съездом христианских демократов, который прошел в конце февраля. Напомню, что перед съездом едва ли не темой номер один было известие о том, что там появится Меркель. Все задавались вопросом, а что она там скажет? Она же не появлялась на съезде ХДС в последние годы, и, учитывая ее, скажем так, непростые отношения с Мерцем, ожидалось некая кризисная история. А она на съезде ничего не сказала. И потом немецкое телевидение, весь мейнстрим представил это как большой успех Мерца. Но выяснилось, что, во-первых, когда Мерц ее поприветствовал, делегатами это было встречено аплодисментами, но затем, когда он попытался все-таки вернуть себе слово и начать свою речь, ему не давали говорить и продолжали аплодировать ей. И так несколько раз. А Меркель со своей всему миру известной улыбочкой раздавала поклоны. Она сидела в окружении своих людей. И когда началось голосование за Мерца, техника отказала, голосовали руками, она встала и ушла.

Да, она ничего не сказала. Ей нельзя предъявить претензию, что она как-то повлияла на раскол партии в ходе съезда, который был фундаментально важным, поскольку предстояло объединить или, по крайней мере, создать видимость объединения партии вокруг Мерца перед сложными земельными выборами, при наличии глубокого разлома в самой партии и недовольства ее лидером среди ее влиятельных групп. Но я к этому чуть ниже вернусь, а сейчас еще два слова о доверии к мейнстриму. Немецкое телевидение этого эпизода не передало. Зато показало эпизод, как Меркель аплодирует Мерцу. Когда он закончил свою речь, там действительно были долгие овации, они многократно транслировалось. Но участие в них Меркель - это фейк. Оказалось, что телевидение мэйнстрима взяло кадры из другого, давнего эпизода и прилипло сюда. Был скандал, было объяснение со стороны общественно-правового канала, который этим, впрочем, отличился, но это, конечно, сильнейший удар по восприятию срединным немцем вообще всего, что приходит с экрана. К тому же в это же время практически синхронно оказалось, что то же общественно-правовое ТВ использовало искусственный интеллект для трансляции сфальсифицированных кадров о действиях миграционной полиции в США. Это полный фейк тоже вскрылся, и пришлось это признать. То есть прорыв немейнстрима и антимейнстрима сквозь «ГЭБ» происходит не просто на некоем нейтральном фоне, а на фоне провала информационной политики властных структур в нескольких фундаментальных узлах.

Теперь по поводу Мерца и съезда его партии христианских демократов. Ситуация очень сложная, поскольку, во-первых, после прошлогоднего мюнхенского провала на конференции по безопасности, когда приехал на конференцию вице-президент США Венс и устроил выволочку всем европейцам, в этот раз, когда на конференцию приехал Рубио и произнес свою более аккуратно сформулированную речь, на это многие купились. А Мерц не купился. И он принял, на мой взгляд, единственно правильное в этой ситуации решение - он решил возглавить коалицию тех в Европе, кто против курса Трампа. Для него это фундаментально важно, потому что предстоят выборы в марте в двух федеральных землях. И потом, осенью, еще выборы. И главной его головной болью является на сегодня не Россия, а «Альтернатива для Германии», которую поддерживает Трамп. И, как я понимаю, внутренние опросы говорят о том, что для христианских демократов выборы могут закончиться плохо, то есть «Альтернатива для Германии» укрепит свои позиции. А те привычные коалиции, которые выстраивались во власти мейнстримом, могут не сработать. Разные опросы говорят разное, но, как я понимаю, внутри ХДС царит определенная паника, и не только на федеральном уровне, но и на земельных уровнях. Приходят сигналы, причем уже не в закрытом, а в открытом поле, с требованием убрать так называемую «глухую стену» между христианскими демократами и «Альтернативой для Германии», которая изначально из недр ХДС возникла.

Для Мерца это похороны, поскольку он категорический противник снятия такого препятствия, ведь если это произойдет, то в ХДС к власти придут совершенно другие люди, с другими концепциями в руководстве партии. И более того, АдГ, которая выступает с точки зрения национальных интересов, никак не монтируется со стратегией «Блэк Рок». И Мерц на съезде сделал сильное заявление о том, что «Вы зря купились на речь Рубио. Ничего хорошего он нам не сказал». Это обычная логика удержания власти. Но помимо это обычной логики, он, конечно, боролся с ренегатами в собственной партии, которые за его спиной собирают фронду в отношении контактов с АдГ.

А происходило это на фоне того, что, например, лидер АдГ в Тюрингии Бьорн Хёкке ездит по стране и выступает с речами. Этого человека мейнстрим и крайние левые называют и фашистом, и конспирологом. Я послушал его речь. Хёкке говорит о мягкой диктатуре, механизмы которой – это организация зависимости срединного немца, организация страха, и организация погружения его в информационную среду «не существенного», второстепенного. Он говорит о наложении на мягкую диктатуру в ФРГ диктатуры цифровой, и о диктатуре трансгуманизма (я называю это пост-гуманизмом), которая «впервые угрожает самому существованию рода человеческого. Поэтому нынешнее противостояние – это война за человеческое ВСЁ, за его идентичность». Сам вид человека под угрозой существования. Ставится под вопрос целесообразность его существования. И эти тезисы стали находить поддержку. Я знаю от своих друзей в Баварии, которые хотели попасть на его выступление, что в одном городке ему воспрепятствовали, в другом месте ему удалось выступить, но и туда, и туда стремились прийти много людей, несмотря на чинимые препятствия. И, конечно, это тоже та самая дырочка в плотине, которая в его лице имеет на сегодняшний день еще и политический рычаг. Потому что не исключено, что на выборах в Тюрингии (они, правда, еще не в этом году) АдГ может под его руководством занять серьезные позиции. А рядом Саксония, Саксония-Ангальт, Мекленбург, Бранденбург. То есть Хёкке находится в самом узле тех сил, которые понимают, о чем он говорит и во многом готовы его поддержать. 

Хуже того для мейнстрима, с мест поступают сигналы о том, что АдГ обретает союзников и слева. Где-то при голосовании с ней кооперируется партия Сары Вагенкнехт, как, например, в Гёрлице, при проведении запрета на рекламу бундесвера в городе, а недавно – даже «Левые».

А тут еще и Кельнский суд отвергает претензии немецкого Ведомства по защите Конституции (занимается внутренней безопасностью) по признанию АдГ гарантированно экстремистской организацией. Чуть меньше года назад предыдущий министр внутренних дел Фэрез (она была от социал-демократов), организовала доклад Ведомства, которое находится в ее подчинении. И, исходя из доклада, речь пошла о запрете АдГ в Германии на федеральном уровне. То есть прямой зависимости между тем, что партия будет объявлена гарантированной экстремистской и запретом, еще нет, но от признания уже легче двигаться к запрету. Я читал этот документ. Его читать скучно. Там больше 1000 страниц, но определенные эпизоды там просто потрясают. То есть потрясает то, как на уровне букваря или примитивного детского комикса действовала контрразведка. Выводы о правом экстремизме партии делается на основе цитат из выступлений, или плакатов АдГ, которые могут быть интерпретированы таким образом лишь при невероятной нерадивости составителей. Конечно, для суда они абсолютно не релевантны. Собственно, суд в Кельне это и обозначил сейчас, мол, ребята, к нам с такими документами, пожалуйста, не приходите, уважайте труд уборщиц… Это пока не окончательное решение суда, а так называемое «ускоренное решение», предварительное решение, но оно готовилось восемь или девять месяцев. То есть это тоже довольно серьезная подготовка. И немецкие юристы говорят, что, если ничего кардинально нового контрразведка не предоставит, то основное решение, которое тоже будет долго готовится, и к осенним выборам не поспеет, то суд свое нынешнее решение подтвердит. Что, конечно, серьезный удар как по Мерцу, так и по социал-демократам, которые хотели этого запрета, поскольку «Альтернатива для Германии» в первую очередь на выборах отодвигает их, с их низкими рейтингами. Ну и «Зеленых», конечно. 

В таких обстоятельствах Мерц в своей речи не забывает упомянуть момент, на который я тоже хочу обратить внимание. Мы помним, что, в отличие от Шолца, Мерц, когда пришел к власти, то выступал провозвестником прекрасных отношений с Францией и лично с Макроном. И сторонники Мерца говорили: «Хорошо, у вас есть к Фридриху определенные претензии. Но ведь смотрите, Шольц с Макроном просто не могли в одну сторону глядеть и дышать не могли. А Мерц так здорово выстроил отношения с французом. Все прекрасно». И при Мерце на самом деле начинается некая активная конкретная совместная деятельность в области военной индустрии. Эта деятельность интенсивируется после того, как происходит осознание и признание того факта, что Америка более не является для Европы военным союзником. Это Мерц артикулировал в своей речи в феврале. И это один из самых важных эпизодов в признании того факта, что вся система, которая строилась на том, что Америка - это транслятор «добра» и «правды», то есть та система, которая не идеальна, но, в идеале, по плану – единственно правильная. И на вершине этой конструкции стоит Америка, которая транслирует правильное построение. И вот Мерц с большим трудом признает тот факт, что Америка сейчас – не такой транслятор «демоценностей» и «правды», а вся конструкция оказалась под подозрением. Здесь я, кстати, не согласен с теми комментаторами, которые утверждают сейчас, что с самого начала второго срока Трампа Мерц осознал этот факт. Нет, наоборот, сперва он как бы согласился взять на себя роль лидера Европы, который с Трампом договорится. Осознание, что это не удалось, сейчас произошло, а роль лидера меняется – надо быть впереди всей Европы и против трампизма, и против путинизма. И вот в Германии в этом контексте возникает практический вопрос. Есть один из самых важных совместных европейских военных проектов - это проект создания боевой авиационной системы будущего, так называемый FCAS.

Система состоит из трех элементов. Это создание собственно самолета и двигателя для самолета. Далее, это создание сопровождающих элементов, например, в виде беспилотников, которые поддерживают действия самолета. И, наконец, это создание инфраструктуры, то есть единой облачной системы, которая бы управляла всей этой конструкцией как единая система управления боем. Французы претендуют на то, чтобы делать самолеты, делать двигатели. А немцам с «Эйрбасом» отводилась функция создавать облако, создавать поддерживающие структуры, беспилотные система. И вот в феврале немецкий крупный индустриальный профсоюз IGMetall совместно с Германским Союзом авиакосмической промышленности выпустили обращение с предложением, которое, собственно, было адресовано Мерцу. Там сказано, что авторов не устраивает ситуация, при которой высокая долгосрочная технология по созданию двигателя и его производство будут у французов. Причем особенность французской военной индустриальной системы состоит в том, что там очень высокая доля государства и патентная часть остается у французов, причем у государства, и они ее не отдают. Немцы предлагают: «Давайте просто – будем делать два самолета, один будет французский, второй будет наш. А система сопровождения будет общий, и всем будет хорошо». Тем более, говорят они, что цели французских самолетов совершенно иные. Они должны носить ядерное оружие, которого у нас нету, они должны взлетать с авианосцев, которых у нас нет и не будет. И они должны уметь садиться на авианосцы. «А нам нужна обычная боевая машина нового поколения. То есть у нас совершенно разные цели и задачи. И давайте на высоком политическом уровне поставим вопрос именно таким образом». Еще раз напомню – это проект франко-германо-испанский, но испанская доля там, в общем, невелика. Причем проект очень давний, высокотехнологичный. 

Сразу после появления этого обращения Мерц говорит на съезде, что проект FCASфактически «заснул». То есть главный проект сотрудничества Франции и Германии в военной сфере заканчивается таким бесславным образом именно тогда, когда европейские лидеры признают необходимость создавать свои военные структуры, автономные от Америки, и их продавать. Это, кстати, еще один аспект. Например, немецкая система продаж военной техники за рубеж сильно отличается от французской, в ФРГ стандарты продажи гораздо выше. Поэтому французы боятся, что если это будет совместная продукция, то часть лицензий, даже на сопровождающие элементы, будет у немцев, и они на французскую продукцию могут накладывать вето при продаже в какие-то страны, ссылаясь на свои стандарты. Там масса нюансов. А следом за этим выходит публикация в профессиональном издании, из которой следует, что другая совместная франко-германская система, система создания танка будущего MGSC, тоже может «заснуть».

То есть это танк, который может быть и беспилотным, и с экипажем, а вокруг него создается инфраструктура и информационная структура облака, тоже включенная в единую систему управления боем. Имеются разные варианты пушки у французов и у немцев, есть разногласия по тому, кому делать двигатель. Причем говорится, что если FCAS не сдвинется с места, то и по MGSC немцы и французы не найдут общего языка. То есть два крупнейших проекта двух крупнейших военных сил Европы ставится под вопрос или уже на самом деле перечеркнуты. Почему? На мой взгляд, здесь есть объективная причина, с которой срединной немец должен соотноситься. И не случайно такой крупный профсоюз, как и IG Metall включился в эту историю. Дело в том, что в этой ситуации возникает то противоречие, которое в принципе, вроде бы очевидно. Но, тем не менее, оно формулировалось альтернативщиками, но никогда не формулировалось мейнстримом. Это противоречие между национальными реальными интересами и уже объективным общеевропейским интересом. То есть с объединительной тенденцией, которая идет в направлении реальной милитаризации на условиях фон дер Ляйен, железной леди, которая хочет создать единый кулак Европы с единым управлением, под своим началом или под кого-то следующего. Это идея европейской антироссийской военной машины, которая сможет защищать свои интересы уже даже и без Америки. Вплоть до того, что поднят вопрос об усилении собственного ядерного зонтика и своей концепции ядерного сдерживания. Но это отдельная тема… И оказывается, что даже такие политики, такие условные ставленники условного глобального «Блэк Рока», как Мерц, когда дело доходит до реалий, не могут не учитывать противоречия, что есть национальные интересы, которые они не могут не защищать. А профсоюз IGMetall - это огромное число людей, которых он представляет. Это и рабочая аристократия, и просто рабочие и служащие в индустрии. В том числе - категория рабочих и инженеров высокой технологии. Этот профсоюз раньше все-таки был всегда на стороне антивоенного движения. И то, что сейчас он встраивается в милитаризацию, причем на национальном уровне – это симптом. А если такой симптом рассмотреть в контексте работы с «управлением реальностью», то какую мысль должно это породить у тех вышеуказанных технологов, которые умеют контролировать обе стороны «правды»?

На мой взгляд, им должно прийти в голову, что они могут этой дыркой в плотине, в «ГЭБ», воспользоваться. То есть через некоторое время они переключатся с противостояния суверенизации на поддержку настроений на суверенизацию, но умело направят их в военное русло и, снова перевернув стол «правды», опять же, подключив те же условно конспирологические теории, к которым сейчас возникает все больше и больше доверия, предложат, организуют систему, при которой, да, будет признано, что лондонский «Сити» управляет процессом, да «Блэк Рок» играет огромную роль в войнах, в конфликтахда, идет не чистая игра, но некие новые «мы» даем вам новую конструкцию Европы и европоцентристского мира, которая переживет вот эти эксцессы, и возникнет новая справедливая система со своими законами, с новыми устоями, где вы опять найдете свое место, и как националисты, и как «глобалисты». (Я это назвал технологией «кубика Рубика» по формированию типажей массового сознания под определенные, порой вроде бы немыслимые профили, когда, например, в один тип собираются «имсламист» и «зеленый реформатор», или «немецкий реваншист» и «пост-гуманист». Использование таких технологий в Европе я наблюдаю, и описываю в своих книгах). Но речь идет и о другом аспекте – институциональном. В этом отношении уже обозначается следующая тенденция. Я недавно слушал круглый стол, который проходил в Австрии. Там были только австрийские политики. Они обсуждали вопрос о вступлении Украины в Евросоюз. Или о невступлении. Все участники были против вступления. Это все-таки Австрия, не Германия. Но был поднят вопрос о роли малых государств вообще в голосованиях в Евросоюзе. И, конечно, большая забота австрийцев состоит в том, что их могут лишить права вето и что вообще малые государства могут оказаться в загоне, если структура европейского голосования будет изменена. А вопрос об этом уже поднят, и, кстати, один из участников стола был за это, на основании тезиса, что иначе ЕС вообще не может эффективно соответствовать вызовам. Снова говорится о Европе нескольких скоростей, а это институциональная подготовка к обходу права вето.

Так же, как сейчас есть попытка изменить структуру голосования в Совете Безопасности ООН. (Апропо, голубой мечтой немцев было получить право голоса в Совбезе ООН. Но благодаря усилиям предыдущего спецпредставителя Германии, Хойсгена, который провалил все, что было сделано в этом направлении, вряд ли она этого добьется. Тем паче, что там сейчас ГА ООН дирижирует Бербок)… Но тут же возникла новая идея «Совета мира» Трампа. Многие воспринимают это «на легкую ногу». Ну, что он там будет делать? Или наоборот, победит ли он ООН? Для начала важно, что все-таки послевоенный мир был построен на определенных принципах, и эти принципы цементировали тоже некую плотину между реалиями и общественным сознанием. По крайней мере, в Европе. Вне зависимости от того, Организация Объединенных Наций плохая или хорошая. В этой плотине теперь уже есть «дыра Трампа». Уже создана структура, которая, плохая или хорошая, много ли в ней стран или мало, функционирует она или нет, но она есть и в сознание человека внесена мысль, что ООН далеко не абсолютна как правовая основа и как «плотина» для альтернатив. А это и создает ту самую вторую «правду», вторую «террористическую организацию», которая может уже являться потихонечку той фишкой, которая изменит поле игры.

Вот сейчас фон дер Ляйен говорит: «Ребята, я хочу, чтобы в 2027-м году Украина по новым принципам была включена в Евросоюз. Будут для нее особые условия». Многие европейцы, особенно из малых стран, отвечают: «Да что вы! Мы не хотим. У нас право вето. И вообще мы так далеко уйдем от тех принципов, за которые когда-то мы ратовали и бились». Конечно, фон дер Ляйен, понимает, что так просто она своего не добьется. Но идея того, что может быть придумана Европа двух, трех, четырех скоростей, а тогда под это будут созданы специальные юридические и политические институты, которые – нет, не отменят Евросоюза, где да, будет право вето, но – там будет свое право вето. А эти институты выстроят свои обходные принципы. И часть полномочий будет передана от одних структур другим. А сделает это Еврокомиссия, например. И это прекрасно освоенная игра, в том числе, и немцы умеют ей пользоваться. Я назвал это «юридической агрессией» или «юридической интервенцией». Но управляет этой игрой, создает сами эти структуры не Германия. Она в этом отношении, как и мы, весьма медлительная. А вот те структуры, которые это создают, как раз и описывал Колья Шпёри. Он, кстати, дал такую картинку. Он недавно был в Женеве, в здании ООН. В зале заседаний там очень высокий потолок. А на потолке изображен океан. И, в его трактовке, это символ нынешнего перевернутый мира, за который, собственно, давно уже ратует и ООН. Он это называет сатанизмом. И у такого утверждения есть фундамент. Вспоминаются кадры с «мистерями», которые сопровождали Давосский форум и Олимпийские игры во Франции. Зрелище это жуткое. 

Мы сейчас находимся в ситуации, когда и конспирология, становясь технологией, проникая в общественное сознание срединного немца, его в каком-то смысле расслабляет, расслаивает. С таким сознанием уже можно работать. Но тут – кто быстрее, и кто более умелый. И то же самое – в конструкциях «юридических интервенций». Пока мы (я не имею в виду только Россию), только возимся в передней с тем, чтобы создать при БРИКС свои институции, которые действительно могли бы влиять на общественное сознание, в том числе и в Европе, за счет предложения другие образов мышления, подходов к совместному будущему, к финансам, к экономикам, ориентированным на технологичное человеко-благо, а не на пост-гуманизм, за счет своих ответов на вопрос, зачем мы все существуем, своих, бриксовский технологий по реакциям на санкции, на процессы в международном праве. Пока мы никак не можем договориться с китайцами, юань или не юань станет валютой БРИКС, а китайцы, насколько я знаю, тормозят здесь довольно многое из различных предложений. А условный «Сити», тем временем, конечно, постараются обойти нас на повороте и найти способ сыграть в свою систему с переменной структурой и создать новые правила нового мира, который станет новой питательной почвой для нового их ресурса. У меня есть свои представления, как это может происходить. Но, возвращаясь к Германии, в целом сейчас мы находимся в начале процесса, когда общественное сознание в Германии начинает претерпевать массовые деформации. По крайней мере, каналы для этого открылись. И кто быстрее здесь сработает и эффективнее, тот будет владеть будущим. Но однозначно, как сказал Шпёри, и я с ним согласен, в 2022-м году те, кто были быстрые и умелее в этом отношении, снова столкнули сначала Россию с Украиной, а дальше толкают на Россию Евросоюз. Мы с коллегой, германистом Тимофеем Борисовым, еще в 2023-2024 годах говорили о том, что, несмотря на все противодействие Шольца, Германию, тихо-тихо подведут к тому, что она станет первой в Европе конфликтующий стороной с Россией. И вот в этой игре сейчас мы приближаемся опять к моменту, когда произойдет щелчок реле с использованием наличия в Европе столкновения двух тенденций, одна из которых - это учет национальных интересов, которые не вкладываются в политический и ментальный мейнстрим, но которые обозначились объективно. Сегодня тот самый срединный немец, гутменш, еще не готов голосовать за АдГ. Но, с другой стороны, мой источник рассказал, что в среде совершенно не альтернативных немцев, имеющих интересы в сфере среднего бизнеса, в сфере коммуникационных услуг, организации мероприятий, оказания гуманитарной помощи, в сфере обслуживания среднего класса (то есть это в большей степени избиратели «Зеленых», ХДС, СДПГ, СвДП, чем махровые левые или, наоборот, правые) - настроения очень критические по отношению к тому, что сейчас происходит в Германии. В первую очередь, конечно, из-за экономики. И практически все они хотели бы возвращения к ситуации до 2022-го года. При том, что там как бы прямых сторонников России нет. Но ситуация, когда Россия враг, с которым надо воевать, начала людей в большей степени напрягать, и у них, по словам моего источника, имеющего вполне репрезентативную выборку, возникает все больший интерес к пониманию того, с чем такая политика связана и как это можно было бы преодолеть, обойти, разрешить.

А вторая тенденция - это, конечно, колоссальные усилия, которые сейчас прикладываются, чтобы милитаризовать Германию. И большие денежные вливания. Причем, в первую очередь милитаризовать именно сознание срединного немца, за которое и идет основная борьба. 

В итоге, речь идет о том, что имеется риск – пока срединный немец будет находится на сломе прежней парадигмы и будет в процессе осознания «лжи системы», ему предложат некие перемены, и новую структуру «правильного мира», для которой требуется «снять вето», которые удерживали его тяжких деструктивных действий.

И еще одна история, с Германией не связанная, а связанная с вооруженным конфликтом, который практически не обсуждается у нас в СМИ. Это Пакистан и Афганистан. Было сообщение, что произошла некая перестрелка на границе. Сколько-то человек погибло с каждой стороны - и все. В дни такого разворота масштабного конфликта между Израилем, США и Ираном, тот конфликт полностью в тени. Хотя на сегодняшний день (2 марта 20226 года), ничего не закончилось между Афганистаном и Пакистаном, хотя, учитывая, что Пакистан - ядерное государство, учитывая, что талибы обозначили удар по ядерному объекту в Пакистане, ситуация может стать весьма серьезной, и перестанет быть, как говорится, томной. А учитывая также то, что пакистанские порты - это очень важный логистический пункт для всего, что касается и Европы, учитывая то, что были колоссальные планы по использованию маршрутов через Центральную Азию, из Китая, как раз через Пакистан, Афганистан, в качестве маршрутов в обход России и даже против российских планов по транспортировке китайских товаров в Европу, и не только китайских на самом деле, то сейчас именно этот конфликт ставит такие логистические проекты как минимум на паузу. Качественно же этот конфликт отличается от тех предыдущих столкновений между двумя соседями, которые были неоднократно после того, как талибы пришли к власти в Кабуле после августа 21-го года. Последний раз такое было сравнительно недавно, в конце 2025-го года. Тогда были в основном перестрелки в приграничье, доходило до захвата того или иного погранпоста на линии Дюранда.

А сейчас речь идет о бомбардировках. Речь идет о том, что пакистанцы нанесли бомбовые удары по убежищу Духовного лидера талибов в Афганистане. (Некоторые называют его шейхом. Не совсем точно, но зато коротко). И в свою очередь, талибы провели достаточно мощную военную операцию на границе и заняли значительную часть приграничных погранпостов на пакистанской территории. Они использовали достаточно современную военную технику, сбили уже на сегодняшний день, насколько известно, три пакистанских самолета F-16, а их беспилотники нанесли удары и по военной базе Нурхан в Пакистане, и вблизи ядерного объекта в Хайбатабаде. Что за объект, я не могу на сегодня точно сказать. Буду выяснять. Талибы грозят, если пакистанцы не прекратят агрессию, то они уже не обозначат, а нанесут туда удар. И более того, могут вообще разрушить Пакистан. И это не пустая угроза. Почему? Здесь мы приходим к главному вопросу, чем вызвано такое качественное изменение? 

Дело в том, что ситуация у правительства Пакистана аховая. Кризис и экономический, и политический - жесточайший. Армия находится в скверном положении. Офицерам, солдатам не выплачивают жалование, они начали уходить, бежать или переходить на сторону пакистанских повстанцев. Напомню, что в Пакистане против правительства, армии и, главное, разведки МВР, которая есть государство в государстве, действуют пакистанские талибы и очень мощная Армия освобождения Белуджистана, которая такую большую провинцию, как Белуджистан, превратила на сегодняшний день, в общем-то, в серую зону. То есть, хотя правительство говорит, что держит эту провинцию под контролем, ничего подобного, несколько районов этой провинции находятся под контролем этой повстанческой армии. Они захватили там одну или даже несколько военных баз пакистанской армии. Но что еще хуже, они захватили многие банки, взяли оттуда наличку и фактически восстановить банковскую систему пакистанская власть не может. А белуджи очень прилично вооружены. У них есть определенные договоренности, которые довольно давно достигнуты были во время большой джирги с пакистанскими талибами о совместных действиях. А пакистанские талибы уходят от ударов пакистанской армии на территорию Афганистана и действительно пользуются поддержкой афганских талибов. Исламабад много раз предупреждал Кабул - не поддерживайте пакистанский «Талибан». Нынешние действия обусловлены, насколько я понимаю, тем, чтобы, во-первых, с помощью такого конфликта затушевать собственный кризис объяснением, будто он вызван не провалами власти, а террористами, которые засели в Афганистане, а, во-вторых, чтобы, пока солдаты не разбежались, бросить в бой армию и показать определенную свою силу с помощью авиации, которой у талибов, как считалось, практически нет, и средств ПВО практически нет.

Здесь был просчет пакистанцев, они натолкнулись на довольно активное и достаточно успешное противодействие «Талибана». Как будет развиваться конфликт? Может быть, мы в следующий раз это упомянем. Здесь сходятся интересы Китая, Ирана, США, британской разведки, украинской разведки и вообще Украины, которая имеет очень тесные контакты с Исламабадом, еще с достаточно давних времен. Индия, естественно, в теме. Она является довольно активным участником на одной из сторон, скажем так, аккуратно. И мы понимаем, что обозначение удара беспилотниками по ядерным объектам в Пакистане, в Индии встречают с большим воодушевлением. Хотя, понятно, что есть здесь и серьезные риски. В случае угроз мало ли на что может пойти власть в Исламабаде? В происходящем масса нюансов и особенностей, которые обычному глазу не видны. Например, только знанием подковерных реалий можно объяснять удар пакистанской авиации по убежищу Духовного лидера талибов в Кандагаре, при том что он был фактически агентом и ставленником МВР, да и руководители силовых структур в Кабуле также имели в свое время теснейшие связи с МВР. Но это специальная тема.