Кнутов: Орехов, «стена дронов» и «Молния» как матка FPV
Автор: Delib
Аннотация
Юрий Кнутов о осеннем фронте у Орехова и Славянско-Краматорской дуги, украинской «стене дронов», комбинированных ударах «Молнии» с FPV, ударах по мостам и энергетике и о
Текст статьи
Переговоры в Эмиратах в эфире упоминают почти мимоходом. Главное, по словам военного эксперта Юрия Альбертовича Кнутова, — линия боевого соприкосновения: листва опала, дожди, «зелёнка» ушла — маскироваться и скрытно подходить к позициям стало труднее, наступление тормозит, бои всё чаще выглядят позиционными. Но на отдельных участках давление, говорит он, не снимают.
Орехов: два клина и дорога на Запорожье
На запорожском направлении Кнутов подробно разбирает Орехов. По его оценке, начался охват с севера и северо-востока, затем добавился клин с юго-востока — цель перерезать снабжение. Южная часть населённого пункта, говорит он, уже за нашими подразделениями; центр и север — «серая зона», где стороны просачиваются; восточную часть тоже берут под контроль. Полный контроль называть рано.
Почему направление важно: сил у противника здесь, по словам эксперта, меньше, чем на Славянско-Краматорской агломерации, а значит выше шанс почти физического окружения — не обязательно «второго Волчанска», а перерезания коммуникаций дронами и клиньями. Из-за грязи грунтовые объезды, замечает он, почти не живут: 3–4 машины — и колея; контроль шоссе к Запорожью фактически обескровливает гарнизон. А Запорожье для него — не абстрактный «тыл», а город области, которая, подчёркивает ведущий в разговоре с гостем, по Конституции РФ входит в состав России.
Славянск, Краматорск, Доброполье, Дружковка
Параллельно — Доброполье западнее и северо-западнее Константиновки. Константиновку Кнутов называет бывшими «воротами» в агломерацию: они, по его словам, под контролем; президент Путин недавно говорил о гуманитарной эвакуации оставшихся ~500 гражданских. Доброполье позволяет обходить Славянско-Краматорский узел с запада, двигаясь с юга на север.
До Славянска, оценивает эксперт, ближайшее расстояние порядка 12 км — «немного» на карте и много при нынешней тактике. Бои у Красного Лимана тяжёлые; под Краматорском картина для наступающих, по его мнению, благоприятнее. Алексеево-Дружковку почти освободили; бои уже на окраинах Дружковки, а Краматорск обходят — сложная операция «с фронта и с тыла». Укрепления этого района он сравнивает скорее с Первой мировой / линией Мажино, чем с типичным советским фронтом ВОВ: настолько плотная инженерная подготовка.
Сумская и Харьковская зоны для него — прежде всего буфер против дронов на российскую территорию, «первый эшелон ПВО» на земле. Осень, предупреждает он, снова изменит тактику — но опыт наступления в непогоду у армии есть.
«Стена дронов» и колонна из 28 роботов
Снайпер классический, говорит Кнутов, ушёл на второй план: роль точного поражения всё чаще у оператора БПЛА, а снайперские винтовки (в эфире — отечественные «Отис») чаще работают по дронам на дистанции порядка 2 км, вплоть до попыток дистанционного «травмировать» противотанковую мину выстрелом.
Украина тиражирует проект «стена дронов» — в логике бывшего министра Федорова: меньше своих штурмовиков (в т.ч. ставка на наёмников из Латинской Америки), воздушная стена БПЛА и замена пехоты наземными роботами. На местности — рвы на 20–40 км, «Егоза», минные поля, сваренные «зубья дракона», почти без солдат, но с патрульными дронами и камерами. Обнаружили — налетает десяток-полтора ударных аппаратов. Своих штурмовиков прикрывают обычно Mavic и 2–3 FPV; у противника — плотнее. Отсюда вывод гостя: вопрос числа дронов прикрытия при форсировании таких линий — ключевой.
Конкретный эпизод: колонна из 28 наземных дронов — 2 с Mk‑19, 18 с ручными/гранатомётными решениями, 8 «камикадзе». Воздушное дежурство обнаружило, подпустило и «закопало» все 28. Технология, по Кнутову, ещё сырая, но направление ясно: двойки-тройки пехоты должны прикрывать уже не два-три, а порядка десяти аппаратов плюс тяжёлые квадрокоптеры снабжения. Дальше — ИИ на борту, чтобы штурмовик нёс с собой 5–10 дронов, действующих по алгоритму, а не только по радиоканалу из тыла.
Инженерный парадокс «великих украинских стен»: проходов при строительстве не оставили — боясь прорыва техники. Теперь даже бытовые перемещения своих требуют инженерной техники под прикрытием дронов; каждый новый проход виден и отрабатывается артиллерией или БПЛА. Жалобы украинских военных на собственных инженеров, по словам эксперта, уже массовые.
«Молния», «Сокол-3» и платформа «Залы»

Дрон «Молния» выглядит, признаёт Кнутов, «как из кружка аэромоделирования»: пенопласт, простая рама — но хорошие отзывы и как разведчик, и как «камикадзе». Новый приём: к нему крепят FPV, он несёт их как матка (аналогия с ТБ‑3 и истребителями под крылом в 1930‑х), FPV стартуют с крыла, «Молния» снимает результат и в финале сама бьёт по цели. По боевым характеристикам — 30–40 км, в реальности, говорит он, долетала до ~70 км с последующим пуском FPV — «копейки» с дальностью дорогой ракеты по ближним тылам.
«Сокол‑3» — массовый пенопластовый перехватчик: дёшево, легко, при падении разваливается и не восстанавливается противником (сравнение с американским Hornet на Starlink). Поражение — подрывом БЧ рядом с целью, не только тараном; осколочные БЧ, уточняет он, на линии фронта — да, в тылу РФ по мирным районам — только кинетический перехват. FPV-перехватчики уже сбивали украинские аппараты на высоте ~5,4 км.
Компания «Зала», по оценке Кнутова, ушла далеко в ИИ на борту: образы целей, тепловизор/камера, выбор маршрута в обход ПВО, решение об атаке — с обязательным подтверждением оператора, чтобы снизить ошибку алгоритма. Поток видео в пункт управления уязвим к помехам; локальный ИИ как раз снимает эту зависимость.
Отдельно — трофейный украинский B‑2 как аналог «Герани‑2»: бензиновый мотор, баки в крыльях, плотные лючки — удобнее летать в непогоду. И тема «закрытых тюрем»: после сюжета о подвале журналистке Панченко, по пересказу эфира, пришло около 1000 адресов; при ~40 человек на точку это уже «скрытая бригада» — схема вымогательства у семей и перевода дезертиров в «пропавших без вести».
Мосты, энергия и ложные «Искандеры»

После Абу-Даби, где, по словам гостя, нащупали хоть какие-то точки соприкосновения, последовали мощные комбинированные налёты на Санкт-Петербург и Москву плюс синхронные подрывы автомобилей у экс-военного и помощника Азарова. Цель провокации, реконструирует Кнутов, — вынудить удар по мирным и сорвать переговоры, подтолкнув Запад к эскалации. Дроны на Петербург, предполагает он, шли над Прибалтикой — иначе часть должна была быть сбита раньше; ответ, считает он, должен быть жёстким на дипломатическом уровне.
Логистика: изоляция большой Одессы, периодические удары по мостам к Румынии; «Герань‑5» на высоте ~6 км дотягивает до польского направления, куда зенитки малой дальности не достают. По Северному мосту в Киеве — баллистика с доработанными ракетами-мишенями РМ‑48 (бывшие учебные под С‑300/С‑400): БЧ довели до ~99 кг, профиль снижения «один в один» как у «Искандера», поэтому «Патриот» часто работает по «ржавой болванке», а следом идут настоящие «Искандеры». На РМ‑48 ставят блоки «Комета» (логика 12 антенн как на «Герани») и оптику по типу «Залы». По украинским данным, о которых говорит эксперт, из порядка 6 ракет одна разорвалась в ~3 м от опоры с вантами, другая вывела из строя полотно — дыру быстро не залатаешь.
Магистрали Львов–Киев–Харьков / Днепропетровск и Одесса–Киев… все завязаны на эти мосты. Из ~1800 дизельных локомотивов рабочих, по его цифрам, осталось ~500. Зеленский прямо сказал: Россия хочет разрезать страну на правый и левый берег — для Кнутова это давно де‑факто разделённая страна, которую теперь добивают юридически и логистически.
По энергетике: почти все ТЭС/ГЭС повреждены, кроме АЭС; бьют по трансформаторным у АЭС и кольцевым подстанциям советской схемы «на случай ядерной войны», чтобы обесточить ВПК и сборку дронов/ракет. Дизель-генераторы со спутника видны — следующий слой ударов. Украина, по жёсткой формуле эксперта, «вбивается» в конец XIX — начало XX века. На горизонте — американские дешёвые крылатые ракеты (в эфире — порядка 3350, дальность по зарубежным оценкам ~950 км, БЧ 50–100 кг, пуск с F‑16 или 40‑футового контейнера) — ещё один аргумент добивать инфраструктуру раньше.
Три F‑16 за полгода, по его подсчёту, потеряны так: подходили на ~1 км к «Герани», открывали огонь из пушки, «Герань» подрывалась, истребитель не успевал отвернуть.
Лазеры, аэростаты и ПВО как вид войск

Значительная часть дронов над важными объектами центра страны, утверждает Кнутов со ссылкой на достоверную, по его словам, информацию, уже сбивается лазерами — не единичный эксперимент. Через ~полгода он ждёт рубежи от Баренцева до Чёрного моря. Вертолёты дорабатывают С‑8 с лазерной подсветкой цели-дрона. Нужны аэростаты с РЛС (конструкция «змей + аэростат», чтобы не сносило ветром), акустика, детекция по аномалиям сотовых полей; графитовые бомбы по подстанциям; «Цитадель» Калашникова и 100‑мм зенитки с программируемыми БЧ — потому что дроны уже уходят на 5–6 км, а зенитка «Цитадели» тянет ~3 км. Испытывают ЭМ-пушку (тема Чемезова), усиливают МОГ.
Финальный тезис выпуска: ПВО снова должно стать самостоятельным видом — лучше воздушно-космической обороной — с единым главнокомандующим. Слова Жукова про страну, не отразившую удар с воздуха, звучат как девиз. Полный разбор карт, трофеев и техники — в записи на Delib.