«Одиссея» Нолана и «чёрная Афина»: кино как учебник самоненависти?

В студии — Анатолий Ливри, эллинист, автор книги «Системный антибелый расизм» (вышла в Москве около четырёх лет назад, по словам гостя). Тема разговора — громкая «Одиссея» Кристофера Нолана: фильм, в котором, по оценке Ливри, очень мало от гомеровской «Одиссеи» и очень много от академической моды, которую он называет системной.

Шутка читателей звучит жёстко: будто блокбастер сняли как рекламу его тезисов. Дальше — без шуток: от Ницше и «александрийских элит» до кастинга Елены и перевёрнутой сцены с Цирцеей.

О чём на самом деле книга Ливри

Гость сразу отмежёвывается: он не пишет трактат о «замещении популяций». Его тема старее и философское — то, что Ницше связывал с пессимизмом силы / пессимизмом воли власти.

Образ: эллинистическая аристократия после смерти Александра (323 год до н. э.) — некогда воинская каста, которая постепенно «расслабляется» и начинает проповедовать равенство «вниз» по социальной и этнической лестнице. Добродетелью становится не мощь, а самоуничижение.

Сегодняшнюю западную элиту Ливри называет неоалександрийской: самоненависть оформляется как высшая virtù, а «системный антибелый расизм» — как язык этой добродетели. Смещение добра и зла, говорит он, уже не маргинальный жест, а академическая норма на гуманитарных факультетах.

От «Трои» и «Аватара» к Нолану

Ливри давно читает Голливуд как учебник. Ещё в 2005‑м в «Литературной газете» он писал о «Трое» (2004) статью «Реванш варваров»: даже в «чисто белом» кастинге начала нулевых симпатия шла варварам, ахейцам — пренебрежение. Для американской империи, мнящей себя наследницей Рима и Энея, это, по его логике, было почти естественно.

Дальше — «Аватар». Белый раненый солдат, по разбору гостя, проходит полноценную воинскую инициацию только в облике синего «иного». Вопрос Ливри к залу: представили бы ту же родовую инициацию и победу над «космополитическими захватчиками» за белым народом — куда бы ушла симпатия зрителя?

«Одиссея» Нолана для него — уже не намёк, а прямой вход в псевдонаучную магистраль университетов.

«Чёрная Афина» Мартина Бернала

Опора — трилогия Martin Bernal, Black Athena (1987–2006; изначально планировалось до четырёх томов). Тезис, который Ливри называет ложным: эллинская культура всем обязана Африке и, в крайнем случае, Азии.

Бернал, по характеристике гостя, — британец, сделавший карьеру в США, специалист по Китаю, позже переключившийся на Вьетнам; умер в 2013‑м на родине. Ливри, как профессиональный эллинист, ходил на конференции вокруг этих книг в Сорбонне, Базеле, Уппсале. Новизны он не видит: карьеризм в оплачиваемом русле. Ещё в начале XX века похожий ход делал Виктор Берар — о «финикийских / семитских истоках» Одиссея.

Итог для Ливри жёсткий: Бернал не открыл истину, а сел на «кормушку», которая позже отзывается и в BLM‑эпохе. В спирали самоотрицания вчерашний прогрессист завтра сам становится «фашистом» — так, по словам гостя, формулировал его профессор в Тюбингене: «у бесов друзей не бывает».

Что именно делает кастинг «Одиссеи»

Фильм, по открытым оценкам из беседы, стоил порядка четверти миллиарда долларов и собрал больше миллиарда («три икса»). Деньги, напоминает Ливри, вкладывают не просто «в красивые кадры» — в тезис.

Он указывает на Елену в исполнении актрисы, которую характеризует как представительницу конгоидной расы (термин гостя из старой антропологии; он сознательно избегает более резких слов под эфир). Та же актриса, по его словам, играет и Клитемнестру — якобы «двойняшку» Елены. Для эллиниста это ахинея: у них разные отцы; у Елены — Зевс. Логика кастинга, доводит Ливри, делает конгоидными и Зевса, и Леду, и — через партеногенез из головы Зевса — саму Афину.

«Чёрная Афина» на афишах университетских конференций для него давно не метафора, а визуальный ритуал. Контрастные вазы, где фигуры темнеют ради живописного трюка, в популяризаторских источниках, по его опыту, выдают за «расовое доказательство».

Цирцея наоборот: феминистский перевёртыш

Отдельно — сцена с Цирцеей. В каноне, который Ливри связывает с Писистратом (тираном Афин середины VI века до н. э., канонизировавшим Илиаду и Одиссею), Гермес даёт Одиссею корень моли и приказывает приставить меч к горлу колдуньи: тогда она вернёт спутникам человеческий облик и сама пойдёт навстречу герою.

В фильме, по рассказу гостя, всё зеркально: «кукольный» Одиссей отдаёт клинок, истеричная Цирцея прыгает на него с его же оружием у горла, а он отвечает языком современного профессора — «мы не хотим зла, отпустите домой». Ливри читает это как норму поведения белого гетеросексуального мужчины в обществе системной самоненависти: опусти глаза, признай вину.

Ту же логику он видит в презрении экранной Елены к Менелаю — против гомеровского текста, где Елена в IV рапсодии Одиссеи резко судит себя (гостя интересует корень «собачьего» самоуничижения, а не романтизация измены).

Почему касса большая, а зал пустеет

Ведущий спрашивает: «повесточное» кино вроде бы теряет зрителя, а этот фильм — коммерческий триумф. Ливри разделяет продажу билета и досмотр до конца.

Рекламный бюджет гигантский — «обдурили и затянули». В Швейцарии, где он по субботам ходит на стрельбище с семьями, многие ушли с сеанса: «стало невыносимо». На социологическом факультете у «синих волос и колец в носу» восторг; у традиционных зрительниц — шок от нормы «воинственного феминизма» как единственного правильного отношения к мужчине на экране.

То есть успех кассы, по гостю, не отменяет провала смысла у той аудитории, которая ещё помнит, зачем вообще читали Гомера.

Короткий вывод

Для Анатолия Ливри «Одиссея» Нолана — не случайный кастинг и не «современный взгляд на миф». Это дорогостоящая упаковка линии Black Athena: обесценить классический белый героический канон, перевернуть сцены силы и стыда, выдать самоотрицание элиты за моральный прогресс.

Спорить с ним можно по частностям перевода, кастинга и кассовых цифр. Но сам ход мысли ясен: кино сегодня — один из главных учебников, и эллинисту важно, чему оно учит.

Если тема зацепила — смотрите полный разговор с Анатолием Ливри на Delib.