Сивков: удар по Крымскому мосту, «реверанс» Трампа и два способа обрушить фронт
Автор: Delib
Аннотация
Константин Сивков — о разрушенном автопролёте моста после Абу-Даби, запросе США к России по европейской безопасности, позиции Китая и стратегии принуждения Украины к соци
Текст статьи
Выпуск открывается не картой фронта, а мостом. Ведущий Дмитрий Юрьевич спрашивает Константина Валентиновича Сивкова (доктор военных наук, заместитель президента РАРАН) про удар по Крымскому мосту: вчера ещё реверс, сегодня — нет автопролёта. По словам эксперта, арки и дорожного полотна автомобильной части уже нет; осталась железнодорожная нитка. Это, оценивает он, результат массированного налёта беспилотников — и фон переговоров в Абу-Даби, где о прекращении войны «ни о чём» договориться не удалось.
Мост, «по суше» и перестановка ПВО
Задачу полной изоляции Крыма, говорит Сивков, противник давно не ставит в прежнем виде: кроме моста есть сухопутный коридор, плюс паромы. По сухопутной дороге бьют дронами, но транзит можно держать конвоями под подвижным прикрытием ПВО и, при необходимости, патрульной авиацией. Цена удара по мосту — переброска части средств ПВО на его защиту; противник, предупреждает эксперт, постарается бить туда, откуда эти средства сняли.
Изолировать полуостров всё равно не вышло. Параллельно, по его оценке, Киев фактически без собственной генерации; по мостам через Днепр тоже бьют — чтобы отрезать снабжение группировки на левом берегу. Южный и Северный в Киеве на момент разговора ещё держались; понтонные переправы через Днепр, предупреждает он, наводить будет проблематично под ударами. Зеркальная логика: логистика и энергия с обеих сторон.
Абу-Даби: не мир, а приглашение писать «систему безопасности»

Главный политический акцент выпуска — не «сделка о мире», а жест Вашингтона. США, по пересказу Сивкова, подняли тему единой системы безопасности в Европе и попросили, чтобы предложения сформулировала Россия — чего «раньше никогда не было». Для него это серьёзный реверанс: Трамп и «трампистская Америка» чуть ближе к России и чуть дальше от Европы. О реальной «близости» США–РФ говорить рано, оговаривается он, — перспектива дальняя и не гарантия.
Понятно заранее: российские предложения Европу не устроят. Европа при этом, замечает он, раздражена тем, что её судьбу снова решают без неё — почти тем же тоном, каким Зеленский раньше требовал не решать Украину без Киева.
Китай смотрит мимо Украины — и строит силу

Китай, по оценке Сивкова, не считает критичным для своей геополитики европейский театр и конфликт на Украине. Важнее энергия: экономика растёт, зависимость только от России нежелательна, объёмы могут не хватить — нужна диверсификация с Ближнего Востока. Отсюда на повестке иранский узел: риск эскалации США/Израиль–Иран. Если Трамп пойдёт на показательную войну против Ирана, прекращение боёв на Украине, по логике эксперта, станет для Вашингтона критичнее — иначе два фронта внимания.
На фоне ШОС он отмечает беспрецедентный парад НОАК: признаки военно-политического союза уже видны, формально блок ещё не оформлен. По ядерной теме: Трамп давит на разоружение; Китай готов смотреть, как США и РФ договариваются между собой, но свой арсенал сокращать не собирается — наращивает.
Китай — не «мягкая Европа»
Отдельный вопрос ведущего: не новый ли это проект глобалистов? Сивков отвечает через контраст с Европой. Европу, где веками трясли революции, можно ломать мультикультурализмом и покупкой чиновников. Китай, по его словам, так не сломать: суверенитет жёстче, за игру против него «расстреляют» — и это Пекин хорошо понимает. США после двух мировых войн он описывает как проект «над схваткой»; Китай в эту схему просто не встаёт.
Технологическая аналогия — СССР 1930‑х: первое поколение техники часто иностранное (ГАЗ‑АА как Ford, ранние танки с чужих шасси → Т‑26), второе — уже своё (линия к Т‑34 и своей авиашколе). Пока Китай копирует и наращивает базу, говорить о «вечной зависимости» рано — школа формируется.
США отдаляются от Европы, периметр конфликтности растёт
Стратегию дистанцирования Вашингтона от Европы Сивков ведёт от развала СССР: Европа как плацдарм и ключевая прокси против СССР была нужна; сегодня Россия для него «бледная тень» Союза, а дорогой конкурентоспособный европейский блок США всё менее интересен. Апогей отхода, по его словам, ещё впереди. Вокруг России по сухопутному периметру (кроме пока Северного морского пути, который тоже «подкрашивается» конфликтностью у западной оконечности из‑за Норвегии, Швеции, Дании) нарастает зона трений: Норвежское, Балтийское, Чёрное моря — в логике сил НАТО; риск Центральной Азии при британских/европейских попытках вернуть влияние. Африка и Латинская Америка в его схеме — поле ресурсов и конкуренции с Китаем, а не «второй НАТО».
Историческая параллель, которую он проводит: после разрешения перевооружить ФРГ и втянуть её в НАТО ответом стал путь к Варшавскому договору (1955) и включению ГДР. Сегодняшние жесты Трампа он читает в той же длинной дуге «пересборки союзов», а не как однодневный пиар.
Два способа обрушить фронт

Отдельный блок — ответ на вопрос ведущего: что должно случиться, чтобы «посыпался» фронт. Сивков отсылает к истории. Фронт кайзеровской Германии рухнул на фоне внутреннего взрыва конца Первой мировой. Фронт гитлеровский — после стратегических наступлений вроде «Багратиона», когда группу армий «Центр» разгромили за месяцы и линию пришлось восстанавливать уже западнее, фактически с нуля в Польше. Есть и южные аналоги: операции, после которых румыны капитулировали.
Отсюда формула выпуска: способов сокрушить такой фронт два — крупная стратегическая наступательная операция или инициирование революционного / социально-политического взрыва в тылу противника. По характеру действий российских сил, считает Сивков, избрана вторая линия: принуждение к обрушению фронта через внутренний кризис на Украине — по аналогии с концом Первой мировой, а не ожидание мгновенного «Багратиона». Ситуация, по его словам, к этому приближается; «другого варианта не существует» в рамках выбранной стратегии. Усиление средств воздушного нападения по территории Украины он прямо связывает с давлением на эту внутреннюю линию.
Итог выпуска жёсткий и связный: мост — тактический удар и перестановка ПВО; Абу-Даби — не мир, а приглашение России писать европейскую безопасность; Китай — сила и дистанция от украинского сюжета; фронт — не только окопы, а социальная устойчивость тыла. Полный разбор — в записи на Delib.